Archi-77
Молот мне - так я любого в своего перекую!
Несколько раз от разных людей, которых я пытался пожалеть, я получал отпор в том смысле, что, мол, "Жалость унижает того, кого жалеют." Потом мне кто-то попытался объяснить разницу между жалостью и сочувствием. Оказалось, что та эмоция, которую я испытываю, когда у друга неприятности, называется сочувствием, но не жалостью.
На днях слушал "Жалобную книгу" Фрая. Там есть хорошее место про эти два чувства:

– Боюсь, у нас может выйти терминологическая путаница, Так вот, что касается жалости… Жалость, как я ее понимаю, это чувство, направленное извне и, как бы это поточнее сформулировать, – свысока, что ли… Жалеть – это значит наблюдать снисходительно, со стороны, чужое копошение, полагать собственное положение куда более завидным, а себя, соответственно, более удачным экземпляром. Жалость при этом вполне может подвигнуть человека на благородный или, по крайней мере, просто полезный поступок, но чести она никому не делает. Так вот, ничего похожего я к людям давно уже не испытываю. Потому хотя бы, что знаю Великую, блин, Тайну Бытия: все, как ни странно, умирают. Абсолютно все, без исключения, причем сравнительно скоропостижно. Полагать себя «более удачным экземпляром», чем кто бы то ни было, при таком раскладе – глупость, мягко говоря. Вот если бы среди нас затесался какой-нибудь бессмертный простак, он бы, пожалуй, мог позволить себе жалость… <...>
Так вот, чувство, которое я порой испытываю к людям, чьи дела идут, на мой взгляд, скверно, следует называть не жалостью, а сопереживанием. Сопереживание, в отличие от жалости, всегда внутри. Чтобы испытывать его, требуется способность оказаться в чужой шкуре <...> – и уже оттуда собственными глазами оглядеть ближайшие окрестности и дальние пригороды чужой души. Не содрогаясь, но и не умиляясь, сохраняя спокойствие, как наедине с собой, перед зеркалом. Оттуда, изнутри, действительно очень просто понять всякого человека… Дурацкая, кстати, общеизвестная формула: «понять – значит простить», поскольку настоящее, глубинное понимание наглядно показывает, что прощать, собственно, нечего.


Если друг - я ему сочувствую. Если чужой человек - то не испытываю особых эмоций. Могу, пожалуй, позлорадствовать над нехорошим человеком. Попытался вспомнить, когда я испытывал именно жалость. Не смог.